ru
Новости
  • 08.12.2017

    Выступление С.Лаврова на 24-м заседании СМИД ОБСЕ

    Подробнее
  • 04.11.2017

    По итогам заседания Совета Россия – НАТО в Брюсселе

    Подробнее
  • 27.10.2017

    СОВМЕСТНАЯ ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ ПОСТПРЕДА РОССИИ ПРИ НАТО АЛЕКСАНДРА ГРУШКО И СПЕЦПРЕДСТАВИТЕЛЯ ПРЕЗИДЕНТА РФ ПО АФГАНИСТАНУ ЗАМИРА КАБУЛОВА ПО ИТОГАМ ЗАСЕДАНИЯ СОВЕТА РОССИЯ-НАТО 26 ОКТЯБРЯ 2017

    Подробнее
  • 26.10.2017

    Secretary General discusses NATO-Russia Council

    Подробнее

26.01.2011

Антитеррористический проект «СТАНДЕКС» в рамках Совета Россия-НАТО

Источник: www.echo.msk.ru

Россия совместно с рядом стран Запада работает над антитеррористическим проектом «Стандекс»

Об этом в эфире радиостанции «Эхо Москвы» сообщил постоянный представитель России при НАТО Дмитрий Рогозин. Технические средства защиты мест массового скопления людей – это и есть сфера особого наблюдения властей страны, добавил Рогозин.

Источник: http://www.echo.msk.ru/news/744477-echo.html

См также:

2010-04-27 00:00:00
"Нам не нравится не та НАТО, которая есть сегодня, а та НАТО, которой она хочет стать"

Стенограмма пресс-конференции Постоянного представителя России при НАТО Дмитрия Рогозина по итогам посольского заседания Совета Россия-НАТО 20 апреля 2010 г в штаб-квартире НАТО, Брюссель

 Добрый день, уважаемые коллеги.  
 
Я хочу начать брифинг по итогам сегодняшнего посольского заседания Совета Россия-НАТО. Предполагалось, что первый вопрос на нем будет вопрос, связанный с новой Военной доктриной Российской Федерации, а также брифинг американского посла по новой ядерной доктрине Соединенных Штатов Америки. Однако высокопоставленный гость, которого мы ожидали видеть в Брюсселе, Юрий Николаевич Балуевский, генерал армии и бывший Начальник генерального штаба Вооруженных сил России, а ныне заместитель секретаря Совета Безопасности, не смог прибыть, равно как и сотни тысяч европейских пассажиров по причине извержения известного вам вулкана с невыговариваемым названием.
 
Однако нами и Международным секретариатом НАТО были предприняты усилия с тем, чтобы обеспечить закрытый телемост, который связал Информационное бюро НАТО в Москве, куда прибыл наш высокопоставленный гость, и помещение, в котором и началось заседание Совета Россия-НАТО. В результате генерал армии Балуевский смог сделать свой доклад и ответить на все необходимые вопросы. Более того, технически оказалось возможным сохранить его присутствие и на второй части заседания, когда наш американский коллега Иво Даалдер делал презентацию новой ядерной доктрины Соединенных Штатов.
 
Главный итог сегодняшней дискуссии, как мне кажется, состоит в том, что нам удалось поставить жирную точку в тех спекуляциях, которые велись по вопросу о положениях новой российской Военной доктрины, которые якобы обидели НАТО упоминанием блока в качестве военной угрозы. Было ясно изложено, что в понятиях угроз НАТО вообще не числится. Есть только одно основание, о котором есть смысл говорить: нам не нравится не та НАТО, которая есть сегодня, а та НАТО, которой она хочет стать. И в тексте военной доктрины ясно изложено, что речь идет о том, что мы считаем опасностью (не угрозой, а опасностью) попытки Североатлантического альянса обрести свои глобальные функции, подвинуть свою военную инфраструктуру к границам Российской Федерации и действовать вопреки международному праву и положениям Организации объединенных наций.
 
Как вы знаете, действительно, сейчас идет работа над Стратегической концепцией НАТО. К 1 мая должен быть обнародован доклад «группы мудрецов» во главе с г-жой Олбрайт. Я не питаю иллюзий на тот счет, что в конечном виде Стратконцепция НАТО будет отличаться от тех изобретений, которые будут положены на бумагу двенадцатью мудрецами. У нас сложилось впечатление, что привлечение высокопоставленных, но все-таки отставных политиков и дипломатов к работе над Стратегической концепцией больше несло смысл чтоб показать транспарентность НАТО, а не действительно прописать тот облик, который НАТО собирается приобрести в ближайшие 10-15 лет. Нам известно, что отдельные участники альянса действительно выступают за глобализацию НАТО, за постепенное преобразование альянса в нечто подобное мировому жандарму, хотя это тщательно отрицается. Именно поэтому мы и сделали своеобразное предупреждение, что этот новый облик НАТО – глобальная конкурирующая «слон-организация», применяющая военную силу вне зависимости от того, что по этому поводу думает Совбез ООН, - вот такого рода НАТО нам не видится в качестве серьезного партнера. И я думаю, что этот сигнал сегодня был услышан самым конструктивным образом, и я надеюсь, что это повлияет на конечный продукт, который будет принят на саммите НАТО в конце года в Лиссабоне.
 
Второй важный момент, как мне показалось, это то, что обстоятельная открытая дискуссия и по новому американскому документу, и по новой ядерной доктрине США, и по военной доктрине России дала начало дебатам доктринального плана. Политический диалог, который до сих пор велся между Россией и НАТО, сегодня выходит на более основательный уровень, на уровень обсуждения доктрин, консультаций по ним и принятия этих доктрин во внимание при формировании своих политических концепций, стратегий национальной безопасности и собственно военных доктрин. В этом плане не просто транспарентность, а именно желание развивать свою мощь не антагонистично по отношению к партнерам, а именно адекватно реагируя на реальные угрозы и вызовы 21 века, – это то, что будет отличать, как мы надеемся, Совет Россия-НАТО в будущем от того Совета Россия-НАТО, который до сих пор, к сожалению, был только форумом для нелицеприятных дискуссий.
 
Нам хотелось бы отойти от постоянной перепалки, которая преследовала нас уже несколько лет, от стихийных подъемов и не менее стихийных падений в нашем сотрудничестве. Нам хотелось бы от этого перейти к стабильным предсказуемым отношениям, цель которых – обеспечение безопасности наших народов. Думаю, что то, что сейчас происходит в Европе, - вернемся снова к этому далеко не забавному сюжету, я имею в виду коллапс авиационного сообщения от одного лишь только небольшого извержения одного из небольших вулканов на территории одной из самых маленьких стран НАТО, - показывает, что сама стихия, сама природа может поставить перед инфраструктурой современной Европы проблемы, которые не могут быть решены даже такой амбициозной и могущественной организацией, как НАТО. Мы даже не удивлены тем, что НАТО не смогла в этот момент технологического коллапса предложить свою альтернативу таким гражданским организациям, как Европейский союз. Мы лишь только находим подтверждение тому, что если природа создает проблемы, ставящие в ступор современное человечество в Европе, то каковы же могут быть последствия какой бы то ни было военной деятельности на территории европейского континента. Тем более если такая военная деятельность направлена на уничтожение среды обитания народов Европы.
 
Я об этом говорю сейчас отдельно, потому что следующим вопросом, который сегодня обсуждался, – был вопрос о судьбе американского тактического ядерного оружия в Европе. Именно эти вопросы были адресованы нашим коллегам из Вашингтона. Каков смысл в тех условиях, когда уже начались серьезнейшие радикальные сокращения стратегических наступательных вооружений, продолжать держать в Европе на территории суверенных европейских стран тактические ядерные оружия? Для нас, для России эти оружия имеют не тактический смысл, а смысл сугубо стратегический, поскольку это оружие находится у нас под носом. И, очевидно совершенно, оно было завезено именно для того, чтобы бороться в рамках глобального ядерного сценария с Советским Союзом, которого нет сейчас, есть Россия. В этой связи мы считаем, что определение дальнейшей судьбы тактического ядерного оружия возможно лишь только после того, как это тактическое ядерное оружие будет возвращено на национальную территорию. То есть страна-производитель, страна-собственник этого оружия должна отвечать за хранение этого оружия на своей собственной территории и отвечать на все сто процентов.
 
Мы отмечаем тот факт, что в новом Договоре, согласованном в Женеве и подписанном в Праге, существует договоренность о том, что все стратегические наступательные вооружения должны находиться на национальной территории. Это важно. Но, поскольку американское тактическое ядерное оружие в Европе для нас тоже стратегическое, то мы хотели бы, чтобы оно, как говорится, возвращалось домой – go home.
 
Следующий сюжет, который сегодня должен был рассматриваться на заседании, это был вопрос, инициированный российской стороной, о последствиях страшных террористических актов, взрывы от которых прогремели в московском метрополитене. Я искренне благодарен моим коллегам, которые направили и в Москву и передали в нашу миссию слова своего искреннего соболезнования по поводу тех жертв, которые мы понесли в результате этих терактов. Особо я благодарен генеральному секретарю НАТО, который одним из первых откликнулся на это горе, и не просто направил соответствующие соболезнования, а даже позвонил и выразил соболезнования министру иностранных дел России С.В.Лаврову. Однако возникает вопрос: а в чем, как говорят дипломаты, добавленная стоимость от совместного сотрудничества в рамках СРН по борьбе с терроризмом? На мой взгляд, давно пора перейти от дискуссии к практическому сотрудничеству.
 
В этой связи мы обращаемся к нашим коллегам с предложением сделать все возможное, чтобы ускорить работы в рамках научного потенциала СРН по выходу ранее запланированных на 2013 год испытаний производства прототипа прибора по дистанционной детекции взрывчатых веществ, который может быть незаметно размещен в местах массового скопления людей в том числе в метрополитене, в аэропортах, аэровокзалах, железнодорожных вокзалах и т.д. Речь идет о проекте, который называется «СТАНДЕКС» - я его называю любя «электронный нос». Смысл этого прибора в том, чтобы улавливать наличие взрывчатых веществ в объеме не менее 250 г., которые могут быть размещены на теле террориста-смертника, который находится в толпе других людей, отслеживать его дальнейшие передвижения и давать необходимые указания на его задержание. Сейчас работы по этому проекту ведутся в теснейшем сотрудничестве российских и европейских ученых. В создание данного проекта также вовлечена американская сторона. Надеюсь, что сегодняшнее заседание послужит дополнительным импульсом к тому, чтобы интенсифицировать данные работы, вложиться в них по-серьезному и как можно быстрее предоставить нашим службам антитеррора дополнительную и очень важную техническую возможность предотвращения подобного рода варварских терактов, направленных своим острием не против сотрудников правоохранительных органов или представителей власти, а против простых людей, которые всего лишь едут на работу в часы пик.
 
Вот, собственно говоря, основные темы, которые сегодня были положены в основу дискуссии, и я с удовольствием отвечу на все ваши вопросы.
 
Ответы на вопросы
 
1. Проект «СТАНДЕКС» развивается в течение уже нескольких лет в рамках Совета Россия-НАТО по направлению «третье измерение», мы так называем, научное сотрудничество. Регулярно встречаются наши ученые, обмениваются информацией, проект уже находится не в бумажном виде.
 
Я думаю, что очень скоро мы сообщим нашим террористам пренеприятнейшую новость о том, что отныне бессмысленно будет вербовать смертниц и направлять этих несчастных на уничтожение людей. Что эти исполнители будут выявлены, арестованы и соответственно мы получим всю информацию о тех, кто готовит этих черных вдов для уничтожения гражданского населения.
 
Что касается вопроса по поводу противоракетной обороны, то этот вопрос звучал сегодня в том числе и, прежде всего, в докладе американского постпреда, когда он объяснял содержание новой ядерной доктрины США. Невозможно анализировать ее смысл и последствия, не принимая во внимание те риски, с которыми мы сталкиваемся от реализации глобального проекта противоракетной обороны США. Однако более глубокого анализа этого вопроса сегодня не последовало по одной простой причине. Еще вчера на моей встрече с генсеком я понял, что по сути дела НАТО планировала определиться по данному вопросу на министерской встрече в Таллине. Мы не очень уверены, что они долетят до Таллина, если бульшая часть европейских лидеров не смогла долететь до Кракова, то мало вероятно, что они доберутся на мероприятие меньшей политической и смысловой значимости. Тем не менее, это вовсе не меняет их планов и тем более повестки. Если такого рода встреча состоится в Брюсселе, то, безусловно, этот вопрос будет рассмотрен, и тогда мы что-нибудь узнаем нового.
 
Могу сказать, что вчерашняя моя встреча как раз непосредственно была посвящена попытке более глубокого понимания смысла последних инициатив генерального секретаря НАТО, связанных с вовлечением Российской Федерации в разработки по ПРО. Поэтому мы ждем – тем более, что ждать осталось совсем недолго.
 
Кроме того, мы надеемся, что после подписания в Праге нового Соглашения по СНВ и после восстановления авиационного сообщения в Европе мы смогли бы также встретить здесь в Брюсселе основных переговорщиков, руководителей российской и американской делегаций, которые вели дискуссии в Женеве, чтобы они познакомили нас с новым Договором и со своим анализом того, как он будет воплощаться в жизнь, как он будет реализовываться. Мы ждали их 23 апреля, будем считать, что неделя-две пройдет, и мы все-таки эту встречу проведем.
 
Тема СНВ связана с темой противоракетной обороны, известны те ограничения, которые были высказаны российским президентом на применение данного Договора в случае, если США будут развивать свою противоракетную оборону до пределов, когда появится реальная угроза нашему стратегическому ядерному потенциалу. Поэтому это даже не смежные темы, это часть темы: СНВ и ПРО – это две стороны медали и, конечно, эта тема также будет предметом достаточно плотной предметной технической, можно сказать, детальной дискуссии в рамках СРН уже в ближайшие дни или, скажем, недели. Опять же надо спрашивать не меня, а вулкан с непонятным названием.
 
2. Во-первых, для того, чтобы говорить вообще о чем бы то ни было в рамках тактического ядерного оружия, надо сделать то, о чем я сказал: направить это оружие к себе домой. Кстати говоря, поскольку вы представляете Financial Times Deutschland, то это вопрос и для немецкого народа. Это вопрос суверенитета Германии. Наверное, любой народ должен сам определять, какое оружие должно находиться на его территории. Германская нация – это наш друг, наш партнер, с которым у нас произошло историческое примирение, и поэтому мы внимательно наблюдаем за ростом суверенитета, достоинства немцев и надеемся, что многие вопросы будут решаться в контексте этого процесса.
 
Мне бы, например, не понравилось, если бы, скажем, японское ядерное оружие находилось на моей территории. Слава Богу, у Японии нет ядерного оружия. Поэтому давайте начнем именно с этого, возьмем ли мы его в арсеналы, на склады. Мы со своей стороны сделали именно то, что обещали. Мы забрали со всей территории бывшего Варшавского договора и со всей территории бывшего Советского Союза тактическое ядерное оружие на свою территорию. То есть, мы уже сделали намного больше того, чем то, о чем мы просим американцев.
 
Второе – мы это оружие складировали. Оно находится под полным контролем и не может быть предметом каких-то спекуляций, что, якобы, оно кому-то сейчас угрожает. О его дальнейшей судьбе, в плане сокращения или дополнительных мер контроля, мы можем говорить только тогда, когда наши партнеры сделают то, что уже сделали мы. Конечно, как говорил великий прусский военный историк и мыслитель Клаузевиц, на войне много оружия не бывает. Именно поэтому, наверное, у наших американских коллег нет особой мотивации тратить деньги на транспортировку обратно на свою территорию.
 
Но здесь возникает вопрос к вам: к итальянцам, к бельгийцам, - это хороший вопрос для экологических, для общественных политических организаций европейских стран, которые рационально, разумно пекутся о здоровье своих наций, о чистом воздухе, о чистой почве, о безъядерных зонах, и при этом стыдливо опускают глаза, когда мы им говорим: что же вы, братья, на своей земле держите ядерное оружие, направленное против страны, которую вы же называете партнером? Здесь есть парадоксальная ломка логики и, к сожалению, я могу сказать, что до сих пор внятного ответа от наших европейских коллег я не получил.
 
Поэтому участие в НАТО – это не коммунистический лагерь, здесь не надо всех выстраивать по ранжиру, здесь у каждого должно быть свое мнение, это же демократические страны, и они должны руководствоваться мнением своих собственных народов! Поэтому мы все-таки ждем начала этого процесса. Я с вами согласен, что надо бороться с любым ядерным оружием, но действовать нужно последовательно. Переговоры – это не раздевание под музыку. Россия и так уже сняла пиджак – теперь ждем, когда снимут пиджак наши американские коллеги. Именно для этого нужен процесс согласованного по разным параметрам разоружения в Европе. Ведь ядерное оружие Российской Федерации – это четко прописано в нашей Военной доктрине – является исключительно оружием сдерживания.
 
Более того, я с удовольствием вас адресую сравнить две военные доктрины: 2006 и 2010 гг. В новой военной доктрине России отсутствует положение о превентивном ядерном ударе – это заявление абсолютно миролюбивого государства. Поэтому любые сокращения ядерного оружия становятся разумными только в том контексте, когда мы понимаем, что происходит разоружение и обычных вооруженных сил. По обычным вооруженным силам потенциал НАТО в несколько раз превосходит возможности Российской Федерации. Поэтому данный вопрос надо рассматривать в комплексе.
 
Если военная инфраструктура НАТО отодвигается от российских государственных границ, если возобновляется процесс контроля над вооружениями в Европе, и у нас появляется понимание и предсказуемость того, как будут вести себя партнеры, если идут сокращения обычных вооруженных сил: армии, танков, пушек и т.д., - того, что обычно является средствами нападения, - то, безусловно, будут сокращаться и потенциалы ответного удара, т.е. потенциалы сдерживания, в том числе и ядерные. Но все-таки любой военный специалист вам скажет, что главное в этой логической цепочке это „go home“ по отношению к тактическому ядерному оружию. В этом есть логика именно потому, что наше тактическое ядерное оружие – тактическое, а американское тактическое оружие – стратегическое по отношению к нам.
 
Я думаю, что сейчас, после того, как наши переговорщики, которые руководствуются и здравым смыслом, и национальными интересами своих стран, освободились от основной массы проблем в Женеве, связанных с договором СНВ, они могли бы заняться и другими важными темами, в том числе и той темой, о котором мы сейчас с вами говорим.
 
3. Дискуссии в НАТО по поводу наращивания вертолетного потенциала, применительно к Афганистану и не только к Афганистану, ведутся уже более 10 лет. Очевидно, что в острую фазу этой дискуссии в НАТО вошли последние три года. Обращение к нам с просьбой предоставить и вертолеты, и подготовить специалистов, т.е. летчиков и вертолетчиков из Афганистана, обеспечить эти вертолеты топливом и создать сервисный центр, центр по обслуживанию и ремонту этой техники, были адресованы, как вы помните, в конце декабря прошлого года. Три месяца и три года - разница большая. Поэтому могу сказать только одно, что данная просьба, которая была сформулирована Генеральным секретарем НАТО Андерсом Фогом Расмуссеном, проанализирована, проработана самым тщательным образом в российских ведомствах, и предложения представлены Президенту России. Эти предложения лежат у него на столе. Когда он определится, тогда будут понятны параметры нашего сотрудничества по этому вопросу.
 
Мне кажется, что здесь очень важно исходить вот из чего. В целом, международное сотрудничество в таких областях, как поставки и ремонт сложной техники, - а вертолет это не «Калашников», здесь деталей намного больше, они более сложные – так вот, такого рода переговоры ведутся с использованием гибких, многоплановых, многоэтапных и многосторонних финансовых схем. Просто сказать России, которая так же, как и любая другая европейская страна, переживает непростые финансово-экономические времена: «Дай», - очень сложно. Наверное, тут нужно думать о гибких финансовых схемах. Что-то, теоретически, в отдельных областях в помощь Афганистану Россия могла бы сделать сама, как добровольно, так и по просьбе. Но основная масса того, что мы могли бы сделать, должна быть обусловлено либо некими инвестициями, некой финансовой помощью, например, системой трастовых фондов, либо это должно быть сделано в ответ на энные условия, которые мы получаем, в которых мы заинтересованы, по участию в восстановлении Афганистана или, скажем, каких-то иных областях. В противном случае, нам будет очень тяжело объяснить такую щедрую военно-гуманитарную помощь с нашей стороны нашим гражданам, нашим налогоплательщикам, нашим избирателям.
 
Еще раз хочу сказать, что мы ждем решение президента, и скоро наши натовские коллеги узнают о том, в чем будет состоять реализация вертолетного пакета, с которым приехал в Москву Генеральный секретарь.
 
4. Нынешнее состояние наших отношений называется «партнерство». Я бы добавил от себя – сложное партнерство. То есть это такая пограничная ситуация, когда мы давно уже не враги, давно уже не неприятели, но друзьями так еще и не стали. Здесь не наша вина.
 
Вот сравните две повестки: повестку заседания министерской встречи НАТО, где вопросы ядерной безопасности, Афганистан, противопиратские операции и т.д., и повестку заседания Совета Россия – НАТО, где те же самые министры встречаются уже с российскими коллегами. У меня такое впечатление, что там то, что «недоели» министры на своей натовской встрече, то, что несъедобно, неинтересно, скучно – вот это по остаточному принципу остается до России. Я хочу сказать, что мы объедками не питаемся, в том числе политическими объедками. Мне кажется, что более глубокой формой этого взаимодействия было бы насыщение повестки Совета Россия - НАТО реальной проблематикой, тем, что нужно нам и нашим коллегам. Или второй вариант - приглашение России на внутренние встречи НАТО.
 
А почему нет? А почему бы и не пригласить в Брюссель или в Таллин, неважно куда, министра С.В.Лаврова на заседание министров иностранных дел стран-членов НАТО. Конечно, без права принимать решения, без права голосовать, без права, так скажем, вето. Но вовлечь во внутренний процесс принятия решений. Поверьте мне, это было бы реальное сближение. Тем более, что там нет каких-то серьезных секретов, которых мы не знаем. Мы все секреты НАТО знаем по одной простой причине – их просто нет.
 
Что нам не нравится в возможном будущем НАТО, о чем мы хотели бы предупредить наших коллег, - я очень кратко это перечислю. Во-первых, нам не нравится сугубо эгоистический подход к решению многих международных вопросов. Честно скажу, мне это немного напоминает партийное собрание в Советском Союзе, когда партийный комитет принял решение, а все остальные члены партии должны его исправно исполнять. Но я же вижу на заседании: напротив меня сидят мои коллеги, которые не согласны с общей позицией, но в силу солидарности вынуждены поднимать руку и голосовать. Мне кажется, что такой железобетонный подход далек от необходимости гибко реагировать на современные угрозы. Именно такой блоковый подход мы часто видим в дискуссиях, которые проходят с участием Российской Федерации.
 
Второе – мы считаем, что НАТО исчерпала лимиты своего естественного расширения. Даже последние расширения Североатлантического альянса происходили за счет стран, которые не добавляли ничего нового, положительного, позитивного, не добавляли силу альянсу, но привносили в НАТО свои внутренние разногласия, свои внутренние кризисы, свои плохие отношения с соседями. И поэтому мы с удивлением наблюдали, как за последние 20 лет падала температура наших отношений – при том, что НАТО была достаточно тепло настроена по отношению к России, по крайней мере, в период демократических перемен в нашей стране. И не потому, что мы что-то предпринимали – мы вообще были заняты своими внутренними делами весь этот период. Это происходило потому, что в состав НАТО входили страны, крайне прохладно относящиеся к России, которые заставили НАТО заниматься именно этими проблемами внутреннего пищеварения. И сегодня мы видим, что внутри НАТО существует несколько политических кланов. И если вы спросите меня, в какую НАТО Россия могла бы вступить теоретически, то я отвечу - в ту, которой она была раньше, в составе Соединенных Штатов, Канады и западноевропейских стран. В нынешнюю НАТО у нас нет никаких резонов вступать. Эта организация, на мой взгляд, не несет в себе чего-то полезного для обеспечения нашей безопасности. Говорю об этом с сожалением, как о ситуации упущенных возможностей.
 
Третье, что нам не нравится, - это амбиция НАТО заменить ООН. Первый раз это было проявлено в 1999 году в Югославии, когда решение было принято вне зависимости от мнения Совета безопасности ООН. Но и сейчас таких попыток никто не оставляет. Поэтому мы просто опасаемся, что НАТО превратится в некий крестовый поход против стран третьего мира. Тогда непонятно, для чего она будет применять свою военную силу, якобы, для сдерживания внешних угроз на дальних рубежах, но на самом деле создавая те самые постоянные и повсеместные крушения государств, регионов. Что будет отражаться, конечно, на стабильности и безопасности самой Европы.
 
Поэтому мы хотим, чтобы НАТО оставалась, по крайней мере, тем, чем она сейчас является. Занималась безопасностью территории стран, которые вошли в состав НАТО. И чтобы эта организация отвечала за вопросы военной безопасности, а не пыталась искать себе новую работу, когда она занимается и вопросами ценообразования на энергоносители, и вопросами альтернативных маршрутов поставки газа, вторгаясь тем самым в область компетенции Европейского союза, или, например, угрожая компьютерным хакерам ст.5 Варшавского договора. Как это они собираются делать, я не понимаю. Но всех своих друзей-хакеров я предупредил, что на них могут сбросить ядерную бомбу.
 
То есть проблема в том, что НАТО пытается заниматься всем, предлагая свои услуги, не только охраняя Европу, но и подметая Европу, моя окна в этой Европе, предлагаю свои услуги далеко за пределами Европы. Как бы навязывая свои услуги. А это никому не нравится. Мне, например, не нравится, когда я еду в НАТО, и на светофорах в Брюсселе подходят какие-то немытые люди и грязной тряпкой начинают тереть мне стекло, как будто оно у меня грязное. Я сам его помою. Никаких аналогий, конечно.
 
Коллеги, спасибо большое за внимание!
 
Источник: http://natomission.ru/print/47/166/