ru
Новости
  • 04.10.2017

    Студенческая конференция “Архитектура европейской безопасности: основные акторы и перспективы сотрудничества” прошла в Москве 28-29 сентября 2017 г.

    Подробнее
  • 02.08.2017

    А.В. Грушко о российско-белорусских учениях «Запад-2017»

    Подробнее
  • 30.07.2017

    Заместитель генерального секретаря НАТО и специальный представитель США проводят переговоры об Украине

    Подробнее
  • 20.07.2017

    Генеральный секретарь рассказывает о заседании Совета Россия–НАТО

    Подробнее

01.08.2014

Эксклюзив. «ПРИДНЕСТРОВЬЕ – ДЕ-ФАКТО ГОСУДАРСТВО». Интервью с российским политологом Сергеем Маркедоновым. Часть первая.

Эксклюзив. «ПРИДНЕСТРОВЬЕ – ДЕ-ФАКТО ГОСУДАРСТВО». Интервью с российским политологом Сергеем Маркедоновым. Часть первая.

 

31.07.14

С 22 по 25 июля 2014 года в Приднестровье проходила Международная школа журналистики, организованная внешнеполитическим ведомством республики и МИА «Россия сегодня», при содействии Администрации Президента ПМР. «На полях» школы молодые журналисты из Украины, России, Армении пообщались с представителями приднестровской политической элиты. В свою очередь, представители приднестровского медиасообщества получили возможность задать свои вопросы опытным российским политологам и экспертам.

В представленном читателям медиацентра «Евразийское Приднестровье» интервью известный политолог Сергей Маркедонов рассуждает о Приднестровье и его внешней политике, очерчивает перспективы приднестровско-российских отношений, делится собственным восприятием и видением будущего Евразийского Союза.

- Сергей Мирославович, что для Вас «Второй Советский Союз»? Речь идет о будущем Евразийском Союзе?

- Нет, конечно. Очевидно, что Евразийский Союз «советским» никогда не будет. Советский Союз базировался на другой идеологии. Совершенно ясно, что страны, которые выбирают Россию и евразийскую интеграцию, не собираются строить коммунизм, не собираются транслировать коммунистические ценности по всему миру. Политически, - это не однопартийный режим, это не КПСС, не мобилизационная модель экономики. Но в то же самое время Советский Союз нельзя свести к одной лишь политике.  Это был не только политический режим, это контакты между людьми, культурные контакты – литература, театр, иными словами, это объединение имело социокультурное измерение. И именно про это в новых независимых странах Евразии люди часто говорят со знаком плюс. Но в политическом и экономическом смысле я не считаю, что Евразийский Союз будет Советским Союзом. Евразийский Союз не мыслится как государство. Пока что это форумы, кооперации, сотрудничество. А Советский Союз был единым государством.

- Некоторые эксперты придерживаются мнения, что Евразийский Союз, начав с экономического образования, может стать чем-то бо̀льшим.

- Несомненно, проект всегда эволюционирует. Можно взять в пример Европейский Союз. Поначалу это было объединение угля и стали. Сейчас он уже другой. Это вопрос и о визовой политике, и о культурной, и даже исторической. Любой проект должен пройти своеобразный тест–драйв. А Евразийский Союз до конца не сформулирован даже. Хотя он и развивается, но нужно время для этого. Станет ли он политическим Союзом? Посмотрим.

- Какие, на Ваш взгляд, идеи или принципы должны лечь в основу развития Евразийского Союза?

- С моей точки зрения, эта интеграция должна быть не жесткой - антиевропейской, а альтеревропейской. Нужно попытаться избежать ошибок Европейского Союза, не отказываясь от европейских ценностей. Потому что многие европейские ценности изначально таковы: Европа многих наций, отказ от этнического национализма в пользу интеграционных перспектив. Это позитивно. Если же говорить об инверсиях демократии, которые мы видим в современном Европейском Союзе, когда любое меньшинство становится «богоизбранным», против этого я бы выступил. Поэтому, говоря о таких вещах, мы не должны говорить, что мы против Европы, мы, возможно, другая Европа, «Альтер-Запад».

- Звучат мысли и об «интеграции интеграций». Например, Евразийского Союза с Европейским.

- Когда мы говорим об интеграции, это не значит, что если мы интегрируемся, то  не будем замечать весь мир. Вот вы, например, приднестровцы, живете фактически у границ ЕС и НАТО - мы же не можем изменить географию. Хорошо, когда отношения строятся на основе интересов, а не каких-то фантомных идей, когда ставятся вопросы безопасности, экономической выгоды. Как на Западе про выгоду говорят?.. Давайте и мы заниматься будем выгодой, а не как - в Советском Союзе - на первом месте стояла идеология…

- В Приднестровье евразийская интеграция объявлена стратегическим вектором развития. Как бы Вы оценили усилия руководства республики за последние два года в этом направлении? Каково, на Ваш взгляд, значение протокола «Рогозин-Шевчук»?

- Какие бы векторы Приднестровье ни выбирало, оно имеет ограничения в том смысле, что республика не имеет «ооновской» прописки - международного признания. Из-за этого есть определенная ограниченность в маневрах. Даже если в направлении евразийской интеграции будут сделаны серьезные шаги, то вопрос - как они будут признаны и кем, кроме России? Если мировое сообщество считает Приднестровье частью Молдовы – это, безусловно, проблема.

Протокол «Рогозин – Шевчук» важен с точки зрения демонстрации российской поддержки. Но и российская поддержка имеет определенные ограничения, особенно после украинских сюжетов, когда Россия поставлена в самое сложное противостояние с Западом со времен Холодной войны.

Ресурсов же на ревизию всех конфликтов у Москвы нет. Кроме того, на прошедшем совещании Совбеза Путин не сказал ничего того, чего ожидали - чуть ли не о войне с Западом.

- Что может сделать Россия в данной ситуации?

По крайней мере, попытаться не допустить расшатывания статус-кво, который существует вокруг приднестровского урегулирования, сохранить этот процесс, но смотреть на дальнейшую конъюнктуру вокруг – а это уже не мало.

Есть определенная асимметрия восприятия: для Москвы приднестровский конфликт – одна из частей большого пазла, а для Приднестровья – это вопрос «номер один». Поэтому ПМР хочет, чтобы Москва проявляла больше инициативы, но у Москвы есть и другие измерения: американское, европейское. Нам нужно научиться жить с этой асимметрией - Москва должна понимать, почему Приднестровье хочет больше решений с ее стороны, а Приднестровье – понимать, почему Москва на них не идет.

Политика – искусство возможного. Было бы у Москвы больше возможностей, я думаю, завтра вопрос о ПМР был бы решен в том ключе, который Москве был бы удобен.

- С какого времени Вы посещаете Приднестровье?

- С 2006 года.

- Видите ли Вы изменения?

- В 2006 году я был здесь и брал интервью у первого президента, ветерана политической сцены, И.Н.Смирнова. Когда я у него спросил, кого Вы видите своим преемником, он мне ответил, что еще рано ставить этот вопрос. И в 2006 году казалось, что ничего не изменится и Игорь Смирнов «будет вечным». А в 2011 году власть изменилась. Я в это время был в Штатах, мой телефон раскалялся, и все говорили, что сейчас вопрос с Молдовой будет решен. Я сказал: не спешите.

Есть нюансы, которые нужно понять. И.Н. Смирнов – советский человек, он стал приднестровцем, потому что жизнь так сложилась. Он был бы директором и не думал бы о президентстве в Приднестровье. Но так получилось - распадалось единое государство, на первый план вышел этнический национализм. Естественно, те люди, которые не хотели с этим мириться, не хотели быть людьми «второго сорта» выступали против этого. И многие считали, что распад Советского Союза не должен проходить строго по границам государств.

Е.В. Шевчук – человек, который вырос в Приднестровье, который сделал карьеру благодаря республике. Кроме Приднестровья, по большому счету, нет у него ничего. Убери Приднестровье – ему сложно придется. Поэтому я говорил моим коллегам на Западе, что эти люди будут отстаивать приднестровскую независимость гораздо активнее. Они уже не советские - они приднестровские, у них особая идентичность, это надо понимать. И они будут бо̀льшими патриотами, чем старые директора.

Я считаю, что когда мы планируем очередные новые проекты, то должны учитывать не американский фактор и российский, а именно этот - что есть новое поколение, которое мыслит себя приднестровцами, те, кто учился и вырос здесь, в условиях независимости от Молдовы. Они могут сохранять связи с Кишиневом, но живут в иной реальности – приднестровской.

- То есть можно говорить, что приднестровская идентичность уже сложилась здесь.

- Может она и не до конца сложилась, но она есть. Об этом говорят и европейские специалисты. Например, есть известный немецкий исследователь Штефан Требст, написавший работу «We are transnistrians!», показывающую направление этой идентичности. Этот фактор можно игнорировать, но если вы хотите этот конфликт урегулировать, а не добиться победы одной из сторон, то вам надо его учитывать.

- К вопросу об урегулировании. В основе тактики «малых шагов» - стремление к решению социально-экономических вопросов между Приднестровьем и Молдовой в конкретных сферах. О статусных вопросах на данном этапе мы не говорим.

- А потому что статусный вопрос вас сразу разведет по разные стороны. Если вы действительно хотите помириться, тогда надо начинать с малого.

Когда говорят, что мы за урегулирование приднестровского конфликта на основе территориальной целостности Молдовы, то это выглядит странновато. Потому что никогда в поиске формулы мира не ставится вопрос статуса впереди всех других вопросов.

Вопрос в доверии. Как я могу вам доверять, если вы говорите о статусе? Нужно посмотреть, какие у нас есть возможности.

Хотелось бы, чтобы это было урегулирование, в котором две стороны были бы заинтересованы. Речь идет о компромиссе, когда обе стороны получают прагматическую выгоду, а не абстрактную. Когда люди понимают, что в том или ином месте можно выгодно проехать, в другом месте налоги будут лучше, а там - экономическая выгода, тогда и мир будет. А когда мы заранее формулируем статус, кому это может быть интересно?..

- В этом отношении, считаете ли вы конструктивной позиции сторон? Каждый стоит на своем достаточно жестко.

- Конечно, у молдаван, особенно во время Воронина, были завышенные ожидания. Воронин одержал свою первую победу еще в 2001 году как раз во многом с идеей урегулирования. Многие считали, что, раз он сам из Приднестровья, да к тому же коммунист, наверное, всё будет быстро. Но когда не получилось быстро, за этим пошли разочарования.

В Молдове есть мнение, что федерализм – это невозможно, опасно. Причем для России – это обязательная вещь, а вот для Молдовы и Украины – это невозможно. Боснию сделать государством-матрешкой можно, а Приднестровье никак нельзя было, «план Козака» провалили.

Москву упрекали в упрямстве, хотя она была готова признать территориальную целостность Молдовы. А что еще надо-то? Я задавал Смирнову этот вопрос, и он сказал, что был против этого плана. Но Москва оказала определенное давление… После разрешения этого конфликта можно было бы успешно решить вопрос о Южной Осетии, не прибегая к ее признанию. И Путин на раннем этапе готов был рассматривать Южную Осетию как часть Грузии.

Мне кажется, что во многом это негативный тренд на постсоветском пространстве начался здесь с провала «плана Козака», а не с «цветных революций». И его провал спровоцировал антиамериканское настроение, более жесткую риторику в России. Хотели вы или не хотели, но получили это. Странно видеть, как сегодня  многие коллеги из западных стран демонстрируют обиды на «медвежье поведение» России. Но стоило бы задаться вопросом, а кто спровоцировал это поведение? 

- Но современная практика говорит о том, что теперь эти возможности упущены.

- Я, как историк, учившийся в те времена, когда обращали внимание на принцип историзма, знаю, что всякое решение хорошо в определенном контексте. Как только благоприятный контекст исчезает, потом сложно. Когда у вас труп, то сложно эффективное лекарство от насморка на нем использовать.  Надо было использовать, когда жив был покойник, а сейчас уже сложно это сделать. Утрачено самое главное – доверие. Если бы даже тогда стороны просто подписали этот документ, то, может быть, сразу бы не получилось объединения, всё равно это бы дало доверие определенное, потому что два оппонента – на тот момент Воронин и Смирнов – смогли бы хотя бы договориться о чем-то.

 

Беседовала Вера Табак

 

Продолжение следует


 

Источник: http://www.eurasian.su/article/eksklyuziv-pridnestrove-de-fakto