ru
Новости
  • 11.08.2019

    Опубликованы работы Лауреатов конкурса эссе 2019 г.

    Подробнее
  • 17.06.2019

    Всероссийский молодежный конкурс эссе 2019

    Подробнее
  • 25.03.2019

    Tворческий конкурс НАТО 70 лет/Эстония 15 лет в НАТО

    Подробнее
  • 24.12.2018

    Развитие международного научно-исследовательского сотрудничества в сфере исследований актуальных проблем формирования архитектуры Европейской безопасности.

    Подробнее

17.08.2010Андрей Николаевич Серенко, эксперт Центра изучения современного Афганистана (ЦИСА)

Сочинский саммит дает России шанс стать «честным маклером» на Среднем Востоке

Андрей СЕРЕНКО

Россия обозначила интерес к новой политической игре на Среднем Востоке. 18 августа в Сочи пройдет четырехсторонняя встреча с участием президентов России Дмитрия Медведева, Афганистана Хамида Карзая, Пакистана Асифа Али Зардари и Таджикистана Эмомали Рахмона. Примечательно, что двусторонняя встреча Дмитрия Медведева и Хамида Карзая, по имеющейся информации, пройдет 19 августа – в день, когда афганцы отмечают государственный праздник обретения национальной независимости. Россия первой признала независимость Афганистана от британского протектората 19 августа 1919 года и наверняка об этом факте будут часто вспоминать в ближайшие три дня и Хамид Карзай, и Дмитрий Медведев.

Сочинский шанс для «проблемных президентов»

В таком формате, на российской территории, главы четырех государств не собирались еще ни разу. Законы политической драматургии и политическая повестка дня требуют, чтобы по итогам такой уникальной по составу встречи ее участники продемонстрировали нечто большее, чем протокольное коммюнике о добрых намерениях с традиционной фиксацией общих для региона Центральной и Южной Азии проблем. В противном случае, первая встреча окажется и последней.

Очевидная усталость США и стран НАТО от афганского проекта стали причиной размывания монополии Вашингтона и его союзников по атлантической коалиции на конструирование афганского будущего. Сначала эта усталость спровоцировала драматическую дискуссию по афганской проблематике внутри НАТО. Затем о своем праве на политические рецепты для Афганистана заявили геополитические конкуренты Североатлантического альянса – Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) и  Иран (Тегеран становится сегодня все более активным политическим спекулянтом на афганском «рынке проблем», справедливо рассчитывая через игру на нем усилить свой региональный и международный статус). Наконец, в последние месяцы Россия демонстрирует собственный, вне привязки к формату ШОС, интерес к афганской и околоафганской проблематике. Завтрашняя встреча в Сочи, возможно, официально оформит «новый курс» Кремля на Среднем Востоке.

О чем именно пойдет речь на сочинских встречах остается пока лишь догадываться. В гости к российскому президенту приедут главы трех государств, которые в последнее время находятся под жестким международным и внутренним политическим прессингом и озабочены не только проблемами национальной и региональной безопасности, но и личным политическим выживанием. Хамида Карзая упрекают в коррупции и неспособности контролировать ситуацию в стране. Асифа Али Зардари «утюжат» компроматом из Интернета, который подтверждает связь Исламабада с талибами. Эмомали Рахмона упрекают в диктаторских замашках, которые во многом провоцируются кризисом социально-экономической системы Таджикистана. Разумеется, нельзя говорить о том, что все три азиатских лидера, прилетают в Сочи, будучи загнанными в угол у себя на родине, однако, очевидно, что они находятся не в самой лучшей политической форме. Это обстоятельство создает выгодный для Кремля психологический фон саммита.

Представляется, что, помимо неизбежной и, к сожалению, во многом безысходной риторики такого рода встреч (выражение озабоченности и солидарности в борьбе с международным терроризмом и наркотрафиком, приглашение к поиску нового диалога, признание невозможности решения политических проблем военным путем, призыв развивать экономическое сотрудничество и т.д.), принимающая – российская – сторона должна предложить участникам переговоров нечто более значительное и политически конкретное. Очевидно, что это конкретно-значительное может быть представлено либо в виде «большого экономического проекта», либо в виде «большого политического проекта». Причем, такого, который будет интересен не только Афганистану и Хамиду Карзаю, но и его пакистанскому и таджикистанскому коллегам, которые, конечно, озабочены афганскими проблемами, но еще больше – проблемами собственными.

В поисках «большого восточного проекта»

На счет «большого экономического проекта», впрочем, обольщаться не стоит. Россия вряд ли захочет войти в число бескорыстных мировых финансовых доноров для Афганистана, поставляющих, по примеру США и их союзников по НАТО, в Кабул «наличку». Во-первых, таких денег у России для Афганистана нет, а, во-вторых, Кремль сегодня предпочитает не тратить, а зарабатывать на внешней политике. Так что ожидать от Москвы нечто большего, чем списание безнадежных советских долгов и «точечная» гуманитарная помощь пшеницей, видимо, не стоит.

Теоретически, российскую сторону могли бы заинтересовать перспективы разработки нефтегазовых месторождений в северных провинциях Афганистана Сари-Пуль, Фарьяб и Джаузджан (а теперь еще и в Балхе, где недавно обнаружены серьезные месторождения нефти). В афганский топливно-энергетический комплекс (ТЭК), возможно, РФ была бы готова инвестировать значительные средства. Однако, проблемы с безопасностью и отсутствие санкций на российское проникновение в ТЭК Афганистана со стороны США, делают нефтегазовый проект Кремля на афганской территории пока еще маловероятным.

У «большого политического проекта» России на Среднем Востоке, на наш взгляд, более светлые перспективы. Разумеется, речь идет не о военно-полицейском участии РФ в афганской миссии и не о новой антинаркотической стратегии в регионе (проект борьбы с наркоугрозой не менее сложен и затратен, чем борьба с талибами, а его успех едва ли не более призрачен в обозримой политической перспективе, тем принуждение к миру «яростных мулл»). Конечно, это вовсе не означает отказа от уже принятой в Москве новой стратегии противодействия героиновой угрозе из Афганистана. Однако, в нынешней политической ситуации она обречена на периферийный статус и уж точно не способна искренне заинтересовать трех президентов, пожмущих завтра руку Дмитрию Медведеву.

Представляется, что в основе новой российской политической игры на Среднем Востоке должен оказаться проект «большого политического посредничества». И главным элементом этого проекта логика регионального политического процесса определяет посредничество между Индией и Пакистаном.

Региональная модель напряженности в Центральной и Южной Азии сегодня напоминает русскую матрешку. В ее основе, в самой глубине, лежит многолетний конфликт между Индией и Пакистаном, который напрямую влияет на эскалацию напряженности и насилия в Афганистане (который Исламабад рассматривает в качестве союзника Дели и, соответственно, своего противника). Уже сквозь афганский контур политический и религиозный экстремизм проникает в Таджикистан, Узбекистан и другие государства Центральной Азии, усиливая местные оппозиционные группы, создавая угрозу актуальным постсоветским режимам.

Таким образом, именно индо-пакистанское соперничество является одним из генераторов современного афганского политического кризиса, который, в свою очередь, воспроизводит такие уродливые явления, как Талибан, наркоиндустрия, экспорт религиозно-политического экстремизма по всему периметру внешних афганских границ.

В этой связи именно встреча Дмитрия Медведева с Асифом Али Зардари представляется особенно важной. Если в ходе нее будут достигнуты особые договоренности, прежде всего, готовность признать и зафиксировать посредническую роль России в индо-пакистанском конфликте, то и переговоры с Хамидом Карзаем и Эмомали Рахмоном пройдут успешно.

Честный маклер

Сегодня у России открываются уникальные возможности для того, чтобы сыграть роль «честного маклера» в отношениях Дели и Исламабада и, тем самым, попытаться изменить ситуацию не только в индо-пакистанских отношениях, но и в Афганистане, ситуация в котором во многом является следствием военно-политических игр, ведущихся индийскими и пакистанскими элитами.

Еще совсем недавно первую скрипку в индо-пакистанских отношениях играли исключительно США. Ослабление российских позиций в Центральной и Южной Азии после краха СССР и усиление американских возможностей в этом регионе после 2001 года на какое-то время сделали Вашингтон единственным посредником между Индией и Пакистаном. Однако, растущая неэффективность американцев в борьбе с талибами, хаотичные колебания США, то заигрывающих с индийцами, то делающих ставку на пакистанцев, наконец, новый «жесткий курс» Белого дома в отношении Исламабада, привели к тому, что посреднический ресурс США начал испарятся, так и не будучи по-настоящему задействованным.

Российская отстраненность от американских интриг вокруг афганского проекта, воспринимавшаяся до сих пор как проявление слабости политических позиций Кремля в регионе, неожиданно оказывается востребованной. Непоследовательность США в политике на пакистанском и индийском направлениях привела к очевидному разочарованию Дели и Исламабада в американских посреднических возможностях. Именно этими разочарованиями, на наш взгляд, можно объяснить растущий интерес к сотрудничеству пакистанских и индийских элит с Москвой.

Площадка согласования интересов

Следует отметить, что саммиту в Сочи 18 августа предшествовали официальные и неофициальные контакты российских представителей с индийскими и пакистанскими делегациями, в том числе и в Москве.

Так, например, еще в конце апреля в Москве побывала делегация Генерального штаба вооруженных сил Пакистана, которая не только обсудила в рамках круглого стола в московском представительстве ПИР-Центра роль Исламабада в урегулировании афганской ситуации, но и встретилась с российскими официальными представителями.

А в самом начале августа с трехдневным визитом в российской столице побывала министр иностранных дел Индии Нипурама Рао. Как сообщил информационный портал «Афганистан.Ру», в ходе встреч в Москве глава внешнеполитического ведомства Индии не только обсудила с российскими дипломатами афганскую проблематику, но и была проинформирована о программе предстоящего саммита в Сочи. Тем самым, индийская сторона, фактически, оказалась пятым, заочным, участником встречи 18 августа. Кстати, по словам самой Нипурама Рао, российские власти пообещали, что постараются в ходе сочинских встреч «оказать влияние» на Пакистан. При этом глава индийского МИД подчеркнула необходимость «решать проблему терроризма разносторонним и комплексным, а не фрагментарным образом».

Российское посредничество в индо-пакистанских отношениях, создание «нового диалога» между Дели и Исламабадом, как раз и могут обеспечить «комплексное решение» проблемы обеспечения безопасности в регионе (без чего невозможно успешное развитие экономических, социальных, гуманитарных проектов), тем самым, решающим образом повлияв на развитие афганской ситуации и на стабилизацию обстановки в Центральной Азии. В этом смысле, сочинский саммит можно считать перспективной площадкой подведения промежуточных политических итогов в официальных и неофициальных контактах Кремля с пакистанскими, афганскими и индийскими представителями и механизмом согласования интересов Москвы, Исламабада, Дели и Кабула.

Очевидно, что, в случае успеха переговоров 18-20 августа, Москва должна будет закрепить их итоги. Это можно сделать лишь через новые переговоры, придание им статуса постоянных политических консультаций и расширение круга их участников. Прежде всего, за счет Индии. Сочинский саммит вполне способен стать самостоятельным международным политическим проектом РФ, ориентированным на урегулирование индо-пакистанских противоречий и, соответственно, на достижение стратегической стабильности в регионе Южной и Центральной Азии.

Комментарии

  • ФИО автора комментария01.07.2010

    Текст комментария.