ru
Новости
  • 24.12.2018

    Развитие международного научно-исследовательского сотрудничества в сфере исследований актуальных проблем формирования архитектуры Европейской безопасности.

    Подробнее
  • 10.12.2018

    Министры иностранных дел стран НАТО завершают двухдневную встречу в Брюсселе

    Подробнее
  • 07.11.2018

    NATO Secretary General and top military leaders visit Afghanistan

    Подробнее
  • 05.11.2018

    Заседание Совета Россия–НАТО в Брюсселе

    Подробнее

24.12.2018Michael Richter, University College London (UCL) und Higher School of Economics Moskau (HSE)

Michael Richter, „Zukunft der europäischen Sicherheitsinfrastruktur“

Im Rahmen eines deutsch-russischen Projektes
für Studenten zu Fragen der europäischen Sicherheit

__________________________________________________________

Михаэль Рихтер

Студент магистратуры;
политика, международная экономика и международные отношения;
Юнивёрсити Колледж, Лондон (
UCL) и НИУ ВШЭ, Москва 

Будущее европейской инфраструктуры безопасности*

Как пишет в своём анализе Фонд Карнеги, «действия России на Украине [разрушили] основные элементы европейской инфраструктуры безопасности послевоенного времени, просуществовавшие без малого 75 лет» (Rumer, 2016, с. 3). В то же время эксперты пишут и о собственном восприятии Кремля с учётом оборонительного характера этих действий. В какой-то степени это логично, если рассматривать динамику экономической политики России с момента вступления Путина в должность и характер случившегося в 2014 году «национального подъёма», поддержавшего режим (на короткое время).

Экономическая наука говорит о достаточно чёткой позитивной связи между экономическим развитием страны и уровнем развития демократии в ней (Heshmati und Kim, 2017), но в России наблюдается противоположный феномен. В 2000-х страна показывала очень высокие темпы экономического роста, но одновременно оказалась единственной, которая с 2001 по 2005 год превратилась из сравнительно свободной в авторитарную (Aslund, 2005). В литературе можно найти объяснение этому нетипичному пути развития: президент Путин пообещал своим уставшим от кризисов соотечественникам «экономический рост в обмен на политическую пассивность» (Sakwa, 2014). Этот общественный договор работал, пока росли цены на нефть. Но во время кризиса и после него стали отчётливо видны границы основанной на сырье экономической модели, темпы роста и перспективы заметно ухудшились (Djankov, 2015). Хотя экономическую часть договора больше невозможно было соблюдать, не проводя решительных либеральных реформ, становившийся всё более авторитарным путинский режим цеплялся за власть. Это стало решающим фактором во время публичных протестов 2011 и 2012 года (Pifer, 2017).

Аннексию Крыма можно рассматривать с двух точек зрения. Всего два года спустя после массовых демонстраций против президента рейтинг Путина стремительно вырос на фоне «национального подъёма», имевшего явно антизападные черты (Kolesnikov, 2018; Bechev, 2015). Однако нарушение норм международного права имело колоссальные внешнеполитические и экономические последствия и ещё сильнее ухудшило и без того непростую ситуацию в экономике: из-за западных санкций страна недосчиталась примерно 6% возможного роста ВВП. Санкции ускорили отток капитала и помешали России получить новые западные технологии, от которых она невероятно сильно зависит (Tyll et al. 2018 und Doff, 2018). У России слабые среднесрочные и долгосрочные перспективы роста, она всё сильнее отстаёт от Запада, хотя вообще-то должна была его догнать.

Сдвиг легитимности после аннексии Крыма имел краткосрочный характер. Это стало видно по рейтингу Путина после того, как было объявлено о начале пенсионной реформы (Kolesnikov, 2018). А негативное восприятие России в западных странах уже глубоко укоренилось (Dickinson, 2017). Интересно, что снижение популярности президента сопровождалось заметным улучшением имиджа ЕС и США среди российского населения (Levada, 2018), это ещё один признак угасания «национального подъёма» в России.

Страну сегодня настигла реальность, при этом «близкие к Путину» интеллектуалы вроде Сергея Караганова уже предупреждают, что Россию «ждёт поражение в будущем политическом, экономическом и военно-стратегическом соревновании 21 века», если не будут проводиться реформы (Karaganov, 2015). Ещё до начала украинского кризиса, с 2000 по 2014 год, из России уехали 1,8 млн человек, в основном, молодые и хорошо образованные люди, их подтолкнул к этому застой в экономике. Согласно выводам аналитиков, эмиграция населения — «серьёзная угроза безопасности страны и основная помеха усилению роли России в мире» (Ansley, 2017). Нынешняя автономия России в сфере экономической политики, к которой та стремится, чтобы избавиться от зависимости от Запада, тяжёлым бременем ложится на население (Andrianova, 2018).

Экономически Россия оказывается во всё более глубокой изоляции, это состояние опасно не только для самой России и её положения в мире. В случае усиления сепаратистских тенденций режим может стать ещё менее предсказуемым, а значит, решиться на ещё более резкие внешнеполитические манёвры, чтобы в последний раз попытаться укрепить свою внутриполитическую легитимацию.

Таким образом, ясно, что и краткосрочные, и долгосрочные перспективы социального и экономического развития России на данный момент выглядят очень плохо и серьёзно влияют на европейскую инфраструктуру безопасности. При этом понятно, что главным условием для роста российской экономики являются реформы и (экономическое) сближение с Западом (Smart, 2017).

Поскольку надежды Запада на создание основанной на ценностях европейской инфраструктуры безопасности пока — это представляется довольно очевидным — не оправдались, роль Запада в сложившейся ситуации определяется достаточно однозначно. Военные возможности членов НАТО и России серьёзно отличаются, причём не в пользу последней (Rumer, 2016), поэтому Европа должна предельно чётко показать режиму красную линию, а каждому члену НАТО — готовность гарантированно защищать его, чтобы свести к минимуму возможности Кремля проводить агрессивные действия против более мелких стран — членов Альянса (например, Эстонии). На так называемую толерантную войну, которую ведёт режим, «пытаясь сдвинуть границы сопротивления и нарушить правила», необходимо решительно ответить обозначением чётких красных линий (Chipman, 2018). Центральную роль при этом играет Украина, которая сделала однозначный выбор в пользу Запада. Запад тоже должен её поддержать, хотя сейчас из-за строительства «Северного потока — 2» Украина, к сожалению, лишается основного рычага давления на Москву — с этой точки зрения, неверный подход (CRS, 2018). Поэтому все члены ЕС должны придерживаться единой политики по стратегическим вопросам, к которым относятся и энергобезопасность, и потенциальные жертвы российской политики за пределами ЕС. Цель в том, чтобы повысить расходы на ведение войны в Европе. Они должны вырасти настолько, чтобы Россия, экономически всё более слабая, отказалась от логики, в которой военные действия рассматриваются как способ укрепления легитимации, и пошла на вынужденные уступки. В то же время Европа, особенно ЕС, должна протянуть России руку помощи в вопросе модернизации, целенаправленно выдвигать и поддерживать инициативы, направленные на улучшение экономических перспектив, особенно на создание настоящего частного сектора экономики. Следует увеличивать взаимозависимость, это тоже увеличит расходы на ведение военных действий (Friedman, 2009). Конечно, это противоречит текущей политике Москвы, но что ещё останется кремлёвскому истэблишменту, если воевать окажется слишком дорого, а Запад — единственный возможный партнёр России в деле модернизации, который действительно в состоянии помочь ей добиться прогресса в экономике и предотвратить или хотя бы сгладить социальные и экономические трудности, с которыми страна столкнётся в среднесрочной и долгосрочной перспективе?

Список литературы

Andrianova, Anna. “Putin’s Isolation Is Denting His Growth Plan for Russia”, Bloomberg, 13 November 2018, https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-11-13/putin-can-t-have-cake-and-eat-it-as-isolation-dents-growth-plan

Ansley, Rachel. “Emigration Threatens Russia's Stability.” Atlantic Council, 13 March 2017, www.atlanticcouncil.org/blogs/new-atlanticist/emigration-threatens-russia-s-stability

Appell, James. “The Short Life and Speedy Death of Russia's Silicon Valley.” Foreign Policy, Foreign Policy, 7 May 2015, foreignpolicy.com/2015/05/06/the-short-life-and-speedy-death-of-russias-silicon-valley-medvedev-go-russia-skolkovo/

Aslund, Anders. “Putin’s Decline and America’s Response”. Policy Outlook, Carnegie

Endowment, 01 August 2005

Bechev, Dimitar. “Understanding the Contest Between the EU and Russia in Their Shared Neighborhood”, Problems of Post-Communism, 2015, 62:6, 340-349,

Broadman, Harry G. “Putin May Be The Most Effective Economic Reformer Russia Has Ever Had.” Forbes, Forbes Magazine, 2 March 2016, www.forbes.com/sites/harrybroadman/2015/09/30/putin-may-be-the-most-effective-economic-reformer-russia-has-ever-had/#1aea8a7e18a0

Cappelli, Otello. Hill, Ronald. “Putin and Putinism”. Routledge, 2010

Chipman, John. “A New Geopolitical Challenge to the Rules-Based Order.” International Institute for Strategic Studies (IISS), 16 November 2018. www.iiss.org/blogs/analysis/2018/11/challenge-rules-based-order       

CRS (Congressional Research Service). “Nord Stream 2: A Geopolitical Lightning Rod”, IN FOCUS, August 7, 2018

Djankov, Simeon. “Russia’s Economy under Putin: From Crony Capitalism to State Capitalism”. Policy Brief 15-18, September 2015

Dickinson, Peter. “Putin Learns the Hard Way That Crimean Crime Does Not Pay.” Atlantic Council, 28 February 2017, www.atlanticcouncil.org/blogs/ukrainealert/putin-learns-the-hard-way-that-crimean-crime-does-not-pay

Doff, Natasha. “Here's One Measure That Shows Sanctions on Russia are Working”, Bloomberg, 16 November 2018, https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-11-16/here-s-one-measure-that-shows-sanctions-on-russia-are-working

Friedman, Thomas L. “The World Is Flat: a Brief History of the Twenty-First Century”. Distributed by Paw Prints/Baker & Taylor, 2009

Heshmati Almas, Kim Nam-Seok. The Relationship between Economic Growth and Democracy:

Alternative Representations of Technological Change. IZA DP No. 10880. July 2017

Karaganov, Sergei, “Лекторий СВОП: «Мир вернулся в эпоху борьбы всех против всех».” 24 December 2015, http://noravank.am/rus/articles/detail.php?ELEMENT_ID=14327

Kolesnikov, Andrei. “Why Putin's Approval Ratings Are Declining Sharply.” Carnegie Moscow Center, 15 August 2018, carnegie.ru/2018/08/15/why-putin-s-approval-ratings-are-declining-sharply-pub-77049

Levada. “Россия и Запад.” (Russland und der Westen), 2 August 2018, www.levada.ru/2018/08/02/rossiya-i-zapad-3/

McFaul, Michael. “Russia as It Is.” Foreign Affairs, Foreign Affairs Magazine, 2 August 2018, www.foreignaffairs.com/articles/russia-fsu/2018-06-14/russia-it

Pifer, Steven. “The Growing Russian Military Threat in Europe.” Brookings, The Brookings Institution, 16 May 2017, www.brookings.edu/testimonies/the-growing-russian-military-threat-in-europe/

Rapoza, Kenneth. “To Improve Economy, Russia Must 'Reduce Geopolitical Tensions”, Forbes, 30 May 2016, https://www.forbes.com/sites/kenrapoza/2016/05/30/to-improve-economy-russia-must-reduce-geopolitical-tensions/#12021bdc6566

Rumer, Eugene. “Russia and the Security in Europe” Carnegie Endownment, June 2016

Sakwa, Richard. Putin Redux: Power and Contradiction in Contemporary Russia. Routledge, 2014.

Smart, Christopher. “Economic Constraints on Russian Foreign Policy.” Council on Foreign Relations, November 17 2017, www.cfr.org/report/economic-constraints-russian-foreign-policy

Tyll, Ladislav, et al. “The Impact of Economic Sanctions on Russian Economy and the RUB/USD Exchange Rate.” Journal of International Studies, vol. 11, no. 1, 2018, pp. 21–33.,
_____________________________________________________

* Перевод на русский - KAS (прим. редактора).


Michael Richter,
Masterstudent;
Politik, internationale Wirtschaft und internationale Beziehungen;
University College London (UCL) und Higher School of Economics Moskau (HSE)

 „Zukunft der europäischen Sicherheitsinfrastruktur“

 Wie das Carnegie Endowment in einer Analyse schreibt, zerstörten „Russlands Aktionen im Zuge der Ukrainekrise zentrale Elemente der europäischen Sicherheitsinfrastruktur der Nachkriegszeit, die zuvor knapp 75 Jahre überdauerten“ (Rumer, 2016, S.3). Gleichzeitig schreiben die Experten in ihrer Analyse von der eigenen Wahrnehmung des Kremls im Hinblick auf den defensiven Charakter dieser Handlungen. Dies ist auch in gewisser Hinsicht logisch bei Betrachtung der wirtschaftspolitischen Dynamiken Russlands seit Amtsbeginn Putins und dem (kurzfristigen) regimestützenden Charakter der 2014 ausgelösten „nationalen Welle“.

Während in der Wirtschaftsforschung ein relativ klarer, positiver Zusammenhang zwischen der wirtschaftlichen Entwicklung eines Landes und dessen Grad an Demokratie besteht (Heshmati und Kim, 2017), so wurde am Beispiel Russland ein gegenteiliges Phänomen beobachtet. Während das Land in den 2000er Jahren sehr hohe Wachstumsraten erreichte, war das Land gleichzeitig das einzige, das zwischen 2001 und 2005 von einem teilweise freien zu einem autoritären Staat wurde (Aslund, 2005). Die in der Literatur angegebene Erklärung für diese untypische Entwicklung lautete „wirtschaftliches Wachstum für politische Passivität“, die Präsident Putin seinen krisengebeutelten Landsleuten versprach (Sakwa, 2014). Diese gesellschaftliche Abmachung ging so lange gut, wie parallel dazu die Ölpreise stiegen. Die Grenzen des rohstoffbasierten Wirtschaftsmodels wurden jedoch während und nach der Krise deutlich sichtbar und die Wachstumszahlen und -Aussichten verschlechterten sich signifikant (Djankov, 2015). Obwohl der wirtschaftliche Teil der Abmachung ohne einschneidende, freiheitsgewährende Reformen somit nicht mehr einzuhalten war, klammerte sich ein immer autoritäreres Putin-Regime an die Macht, was einen entscheidenden Faktor beim Aufkommen der großflächigen Demonstrationen von 2011/2012 darstellte (Pifer, 2017).

Die Annexion der Krim kann aus zwei Dimensionen betrachtet werden: Gerade einmal zwei Jahre nach den Massendemonstrationen gegen den Präsidenten, stiegen Putins Popularitätswerte massiv nach der Annexion infolge einer großen „nationalen Welle“ mit klar antiwestlichen Elementen (Kolesnikov, 2018; Bechev, 2015). Jedoch waren die außenpolitischen und wirtschaftlichen Folgen des Völkerrechtsbruchs enorm und verschlimmerten die wirtschaftliche Schieflage zusätzlich: Rund 6% an möglichem BIP-Wachstum verschenkte das Land aufgrund westlicher Sanktionen, die den Kapitalabfluss beschleunigten und auch neue Technologien aus dem Westen, auf die Russland in höchstem Maße angewiesen ist, trafen (Tyll et al. 2018 und Doff, 2018). Mittel und Langfristig gesehen sind die Wachstumsaussichten Russlands schwach und der Westen hängt ein Land, welches eigentlich aufholen sollte, noch weiter ab.

Der nur kurzfristige Charakter des Legitimitätsschubs in Folge der Krimannexion wurde an den Putins Umfragewerten sichtbar, als die Pläne für die Rentenreform bekanntgegeben und durchgesetzt wurden (Kolesnikov, 2018), während jedoch die negative Wahrnehmung Russlands in den westlichen Staaten tief eingebrannt ist (Dickinson, 2017). Interessanterweise war der Rückgang der Popularitätswerte für Präsident Putin mit einer deutlichen Verbesserung der Wahrnehmung der EU und den USA durch die russische Bevölkerung verbunden (Levada, 2018), was ein weiteres Indiz für das Abflauen der „nationalen Euphorie“ der Bevölkerung Russlands ist.

Die Realität hat das Land somit heute eingeholt, wobei selbst „putinnahe“ Intellektuelle wie Sergey Karaganov bereits vor einer „erwarten Niederlage Russlands im politischen, wirtschaftlichen und militärischem Wettbewerb des 21. Jahrhunderts“ im Falle eines Ausbleibens von Reformen warnten (Karaganov, 2015). Bereits vor der Ukrainekrise, zwischen 2000 und 2014, verließen 1.8 Millionen Menschen Russland, was vor allem junge und gebildete Menschen betraf, wobei die Auswanderungswelle durch wirtschaftliche Stagnation befeuert wird und laut Analysten „eine Signifikante Gefahr für die Sicherheit des Landes und das Haupthindernis für ein Erstarken Russlands in der Welt“ darstellt (Ansley, 2017). Die aktuelle wirtschaftspolitische Autarkie, welche mit dem Ziel der Unabhängigkeit vom Westen geführt wird, bringt zusätzliche signifikante Kosten für die Bevölkerung mit (Andrianova, 2018).

Ein wirtschaftlich immer mehr abgehängtes Russland stellt dabei nicht nur eine Gefahr für sich selbst und seine globale Stellung dar, sondern könnte das Regime im Falle eines Erstarkens des Separatismus noch unberechenbarer machen und jenes wiederum zu noch drastischeren außenpolitischen Manövern zwecks letzter Versuche der innenpolitischen Legitimitätssteigerung führen.

Es ist somit erkennbar, dass die sozioökonomischen Aussichten sowohl kurz- als auch langfristig aktuell höchst negativ aussehen und akute Implikationen für die europäische Sicherheitsinfrastruktur haben. Es ist dabei gleichzeitig ersichtlich, dass Reformen, als auch eine (wirtschaftliche) Annäherung an den Westen die Grundvoraussetzungen für das Wachsen der russischen Wirtschaft darstellen (Smart, 2017).

Da sich ziemlich eindeutig die Hoffnung des Westens auf eine wertebasierte Sicherheitsinfrastruktur in Europa bisher nicht durchsetzen konnte, erscheint die Rolle des Westens in der aktuellen Situation relativ eindeutig: da zwischen NATO-Mitgliedsstaaten und Russland eine massive Diskrepanz in den militärischen Möglichkeiten zu Ungunsten Russlands besteht (Rumer, 2016), gilt es in Europa eine ganz klare rote Linie für das Regime zu ziehen und die Bereitschaft zum Schutze jedes Mitgliedsstaats als NATO zu garantieren, um somit die Möglichkeiten des Kremls auf aggressive Handlungen gegenüber kleinen Mitgliedsstaaten (z.B. Estland) auf ein absolutes Minimum zu reduzieren. Der sogenannten Toleranz-Kriegsführung, welche das Regime führt und welche den „Versuch, Grenzen des Wiederstands auszudehnen und Regeln zu brechen“ umfasst, muss mit klaren und entschlossenen roten Linien begegnet werden (Chipman, 2018). Eine zentrale Rolle spielt dabei auch die Ukraine, die einen klaren Weg Richtung Westen eingeschlagen hat. Der Westen sollte jene ebenfalls stützen, wobei aktuell der Ukraine leider durch den Bau von Nordstream 2 ein zentraler Hebel gegenüber Moskau genommen wird, was aus dieser Perspektive ein falscher Ansatz ist (CRS, 2018). Alle EU-Mitgliedstaaten müssen daher eine einheitliche Politik in strategischen Sicherheitsfragen, die auch die Energiesicherheit und potentielle Opfer russischer Politik außerhalb der EU einschließen, haben. Das Ziel sollte die Erhöhung der Kosten für Krieg in Europa sein. Die Kosten sollten soweit steigen, bis das wirtschaftlich immer mehr abgehängte Russland kriegerische Handlungen als kein Mittel der Sicherung von Legitimität aus einer logischen Sichtweise mehr ableiten kann und sich zum Einlenken gezwungen sieht. Gleichzeitig sollte Europa, und insbesondere die EU, eine ausgestreckte Hand für die Modernisierung Russlands und haben und gezielt Initiativen anstoßen und unterstützen, die die Entwicklung der wirtschaftlichen Perspektiven, insbesondere eines richtigen Privatsektors, verbessern und die wirtschaftlichen Abhängigkeiten untereinander stärken, was wiederum zu einer Erhöhung der Kosten für Krieg führen würde (Friedman, 2009). Natürlich wäre das entgegen der aktuellen Politik Moskaus, jedoch was bliebe dem aktuellen Kreml-Establishment am Ende noch übrig, falls die Kosten für kriegerische Handlungen zu hoch werden und der Westen der einzige wirkliche mögliche Modernisierungspartner ist, der Russland wirtschaftlich weiterbringen und die signifikanten mittel- bis langfristigen sozioökonomischen Probleme verhindern bzw. vermindern kann?

Literaturverzeichnis

Andrianova, Anna. “Putin’s Isolation Is Denting His Growth Plan for Russia”, Bloomberg, 13 November 2018, https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-11-13/putin-can-t-have-cake-and-eat-it-as-isolation-dents-growth-plan

Ansley, Rachel. “Emigration Threatens Russia's Stability.” Atlantic Council, 13 March 2017, www.atlanticcouncil.org/blogs/new-atlanticist/emigration-threatens-russia-s-stability

Appell, James. “The Short Life and Speedy Death of Russia's Silicon Valley.” Foreign Policy, Foreign Policy, 7 May 2015, foreignpolicy.com/2015/05/06/the-short-life-and-speedy-death-of-russias-silicon-valley-medvedev-go-russia-skolkovo/

Aslund, Anders. “Putin’s Decline and America’s Response”. Policy Outlook, Carnegie

Endowment, 01 August 2005

Bechev, Dimitar. “Understanding the Contest Between the EU and Russia in Their Shared Neighborhood”, Problems of Post-Communism, 2015, 62:6, 340-349,

Broadman, Harry G. “Putin May Be The Most Effective Economic Reformer Russia Has Ever Had.” Forbes, Forbes Magazine, 2 March 2016, www.forbes.com/sites/harrybroadman/2015/09/30/putin-may-be-the-most-effective-economic-reformer-russia-has-ever-had/#1aea8a7e18a0

Cappelli, Otello. Hill, Ronald. “Putin and Putinism”. Routledge, 2010

Chipman, John. “A New Geopolitical Challenge to the Rules-Based Order.” International Institute for Strategic Studies (IISS), 16 November 2018. www.iiss.org/blogs/analysis/2018/11/challenge-rules-based-order          

CRS (Congressional Research Service). “Nord Stream 2: A Geopolitical Lightning Rod”, IN FOCUS, August 7, 2018

Djankov, Simeon. “Russia’s Economy under Putin: From Crony Capitalism to State Capitalism”. Policy Brief 15-18, September 2015

Dickinson, Peter. “Putin Learns the Hard Way That Crimean Crime Does Not Pay.” Atlantic Council, 28 February 2017, www.atlanticcouncil.org/blogs/ukrainealert/putin-learns-the-hard-way-that-crimean-crime-does-not-pay

Doff, Natasha. “Here's One Measure That Shows Sanctions on Russia are Working”, Bloomberg, 16 November 2018, https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-11-16/here-s-one-measure-that-shows-sanctions-on-russia-are-working

Friedman, Thomas L. “The World Is Flat: a Brief History of the Twenty-First Century”. Distributed by Paw Prints/Baker & Taylor, 2009

Heshmati Almas, Kim Nam-Seok. The Relationship between Economic Growth and Democracy:

Alternative Representations of Technological Change. IZA DP No. 10880. July 2017

Karaganov, Sergei, “Лекторий СВОП: «Мир вернулся в эпоху борьбы всех против всех».” 24 December 2015, http://noravank.am/rus/articles/detail.php?ELEMENT_ID=14327

Kolesnikov, Andrei. “Why Putin's Approval Ratings Are Declining Sharply.” Carnegie Moscow Center, 15 August 2018, carnegie.ru/2018/08/15/why-putin-s-approval-ratings-are-declining-sharply-pub-77049

Levada. “Россия и Запад.” (Russland und der Westen), 2 August 2018, www.levada.ru/2018/08/02/rossiya-i-zapad-3/

McFaul, Michael. “Russia as It Is.” Foreign Affairs, Foreign Affairs Magazine, 2 August 2018, www.foreignaffairs.com/articles/russia-fsu/2018-06-14/russia-it

Pifer, Steven. “The Growing Russian Military Threat in Europe.” Brookings, The Brookings Institution, 16 May 2017, www.brookings.edu/testimonies/the-growing-russian-military-threat-in-europe/

Rapoza, Kenneth. “To Improve Economy, Russia Must 'Reduce Geopolitical Tensions”, Forbes, 30 May 2016, https://www.forbes.com/sites/kenrapoza/2016/05/30/to-improve-economy-russia-must-reduce-geopolitical-tensions/#12021bdc6566

Rumer, Eugene. “Russia and the Security in Europe” Carnegie Endownment, June 2016

Sakwa, Richard. Putin Redux: Power and Contradiction in Contemporary Russia. Routledge, 2014.

Smart, Christopher. “Economic Constraints on Russian Foreign Policy.” Council on Foreign Relations, November 17 2017, www.cfr.org/report/economic-constraints-russian-foreign-policy

Tyll, Ladislav, et al. “The Impact of Economic Sanctions on Russian Economy and the RUB/USD Exchange Rate.” Journal of International Studies, vol. 11, no. 1, 2018, pp. 21–33.,

 

blog comments powered by Disqus